Эта загадочная армянская душа

О таких людях можно говорить часами. С Туджаром Вазриковичем Барояном, завучем воскресной армянской школы, уже многие успели познакомиться. Харизма, элегантность, особая манера вести беседу не оставляют равнодушными. Кроме того, он глубоко образованный человек, знает арабский, персидский, грузинский, литовский, английский, немецкий языки, да еще владеет языком жестов. Мы встретились с ним и его женой, директором этой школы Раисой Никитичной Агванян субботним вечером. Это был долгий и очень теплый разговор в кругу семьи.
– А какая она – армянская душа?
– Очень загадочная душа. Порой, когда мне плохо, перед моими глазами всегда, как кадры из кинофильмов, проскакивает вся моя прожитая жизнь. Мне видится дом, где меня воспитывали и учили мудрости жизни. Впитываю все, что берёт начало от истоков национальной ментальности – всё, что дает мне моя Родина, даже находясь вдали от нее.
– Где Вы родились, где учились?
– Родился я в селе Сарчапет Калининского района (ныне Таширский регион). Потом вся семья переехала в маленькую армянскую деревню, которая находилась на границе с Грузией. Там я и пошел в школу и закончил 8 классов. Мы жили рядом с лесом, тогда лес кормил людей. Моя старшая сестра жила в Ереване, я попросил, чтобы она меня взяла к себе, потому что деревенский быт для меня невыносим. В Ереване окончил школу с золотой медалью. Кстати, когда учился в старших классах, подрабатывал сурдопереводчиком в вечерней школе для глухих. Потом поступил в Ереванский государственный университет, на факультет востоковедения. Но я хотел поступить на факультет журналистики. Однако при поступлении было одно условие – двухгодичный трудовой стаж, а мне не хватило всего-то 17 дней.
Добавляет Раиса Никитична: «Поступил на факультет востоковедения, показав блестящие знания. У него была золотая медаль, и он мог сдать только один вступительный экзамен. Но Туджар не был бы Туджаром, если бы довольствовался этим. Тогда он обратился к проректору и предложил сдать все экзамены. Хотел себя проверить. Проректор разрешил, но с одним условием: если Туджар получит хотя бы одну четверку, то его не примут в вуз. И что вы думаете – он поступил!»
– После окончания университета, продолжает отвечать на мой вопрос Туджар Вазрикович, меня ждали длительные командировки. Работал в Йемене, в Сирии. Много лет преподавал армянский язык и литературу в средних школах города Еревана. Однажды на мой урок пришла районная комиссия. Тема – Шекспир. После этого урока заведующий районным отделом народного образования сказал: «Я так и не понял, кто из вас велик – вы или Шекспир?». Вот такой был случай. Позже меня пригласили в качестве директора школы-интерната для глухих детей, где проработал 12 лет. Одновременно готовил специалистов по дефектологии в пединституте имени Хачатура Абовяна. Я еще и кандидат педагогических наук.
Но потом у меня произошёл конфликт с тогдашним министром науки и образования, и он отдал приказ об освобождении меня с занимаемой должности. Так я оставил Армению, и отправился в Литву, в город Каунас. Там жил мой двоюродный брат. Надеялся, что устрою свою жизнь заново. За два месяца выучил литовский язык и успешно сдал экзамен. Приехал в Минск, чтобы продлить литовскую визу. Фортуна и здесь улыбнулась мне: я остался в столице Беларуси. Меня пригласили в Белорусский государственный университет преподавать арабский язык. Работал и в Министерстве иностранных дел Республики Беларусь. Сейчас преподаю в Минском государственном лингвистическом университете арабский язык.
– Вы так много путешествовали. Жили в разных странах, кажется, с таким ритмом жизни очень сложно встретить того единственного человека, но Вы нашли Раису Никитичну. И как же Вы познакомились?
– Мы же с Раисой Никитичной пионерские работники. У нас в Армении был свой лагерь «Артек» в Кировакане. Она работала в ЦК комсомола. И вот в один из дней, когда мы оба оказались в «Артеке», и познакомились. Потом мы с ней встречались еще и еще. И вся наша жизнь – это встречи и расставания, это история о том, как я «здесь», а она – «там».
– Вы когда-то говорили, что Ваш педагогический стаж уже перешагнул за 40 лет. А что Вам дают ученики?
– Это целая жизнь. Между нами существует диалектическая связь: без меня нет их, без них – нет меня, хотя мы не одно целое. У каждого из нас свой мир, но, вы знаете, без педагогической деятельности я бы не смог найти самого себя.
– А преподавательство можно назвать творчеством?
– Творчество? Это мало сказано. Наши семейные споры только на одной почве — по поводу учеников. Студенты и дети дают импульс для жизни. Знаете мифического героя Антея? Пока он не прикоснется к Земле – не получит силы. Я, пока не войду в класс, словно потерянный человек. И рождаюсь заново каждый раз. В этом заключается моё представление о мире – это модель моего мира.
– Многие считают, что преподавать – неблагодарное дело?
– Нет-нет, я бы не сказал. Ни о своих учителях, ни о себе. Это очень благодарное и благородное дело.
– На кого же из вашей семьи Вы похожи?
Говорит Раиса Никитична: “Ни на кого. Он не от мира сего. Он алмаз – самородок. Сам себя вырастил и стал таким, каким он есть сейчас.”
– Есть люди, которые много знают, но это не обогащает их духовно. А что Вам дают ваши знания?
– Знания дают импульс для проявления собственного «Я». Человеку в жизни мало что нужно, однако необходимо то, что тебе созвучно. Может быть, те знания, которые я впитывал как губка, у меня превратились уже в качество. В моей душе – доброта от моих родителей. А то, что я не от мира сего – таков уж я.
– А как Вас понимают окружающие?
– В моей жизни нет друзей. Только знакомые. Видимо, я себя проявляю не так, чтобы меня понимали. Вот у Раисы Никитичны друзья, они ей звонят из Армении, России, Германии, Америки. Скучают по ней. Единственный мой друг – это моя Раиса.
– Если бы у Вас был шанс поменять что-то в своей жизни, что бы Вы выбрали?
– Эпоху. Видимо, мои времена не наступили или прошли мимо.
– Вы сейчас завуч воскресной армянской школы, что она значит для Вас?
– Это новый импульс. Меня очень угнетала мысль, что я не на службе у своего народа. А с появлением школы частично приобрел маленькую Родину.

Нона Нерсесян