
Цвет горя – черный
Вспомнился разговор, состоявшийся за несколько лет до землетрясения на одной из тенистых улочек Еревана. – Мы привыкли, что Армению частенько трясет, – рассказывал мне Гурген Седракович Налбандян.
Знакомство с Гургеном Седраковичем, тогдашним помощником министра торговли, 82-летним ветераном Великой Отечественной войны, помогло проникнуться заботами, которыми жил далекий от Беларуси народ. Узнал я тогда, что армянские земли действительно неоднократно подвергались силам разрушительной стихии. Но каждый раз армянин брал в руки мастерок и вновь возводил жилище для своей семьи.
– Гораздо большим горем в нашей истории стал геноцид 1915 года, – считал Налбандян. – Это, как для вас, белорусов, Отечественная война. Нас тогда, как и вас, погибло много.
И Гурген Седракович поведал историю, о которой почти ничего не известно историкам. Незадолго до нападения гитлеровцев на Советский Союз, в Беларуси проходили военные учения, на которые были приглашены представители генштаба Германии. Как принято у военных, завершение маневров отмечалось пышным застольем. Оно проходило неподалеку от деревеньки под ныне известным всему миру названием Хатынь. И ее жители, которые всего через несколько лет завершат свой жизненный путь в горящем сарае, подожженном нацистами, несли к столу немецким офицерам незамысловатые яства белорусской кухни.
– Я видел все это, – рассказывал Налбандян, – так, как сам принимал участие в тех маневрах. Спустя годы, я убедился, что горе и для армян, и для белорусов имеет один цвет – черный.
Арминэ-Алина
Эту историю рассказала мне минчанка Наталья Захаркова.
В тот день, 7 декабря 1988 года, ее двоюродная сестра, инженер-технолог Марина Акопян была на работе. Дела на швейной фабрике в Ленинакане (ныне Гюмри) шли не очень хорошо – СССР потихоньку скатывался к развалу. Так что дел хватало.
Одно ее тогда грело: вскоре на свет появится маленький мальчишка, который станет существенным пополнением в семье Акопянов. Имя ему еще не придумали, но Арминэ, дочь Марины, уже предлагала родителям несколько вариантов. Наиболее понравившееся Акопянам – Армен.
Удар стихии, потрясший здание фабрики, пришелся внезапно. Все погрузилось во мрак. Марина с подругой устремилась к выходу. Вот он, уже совсем рядом. Еще несколько шагов! Внезапно все рухнуло…
Марину и ее подругу обнаружили под руинами только на сороковой день после первых подземных толчков. Их нашли взявшихся за руки…
Дочь Марины, Арминэ, взяла на воспитание тетушка, жившая тогда в Подмосковье. С тех пор белоруска по матери и армянка по отцу носит два имени – Арминэ и Алина.
Помощь издалека
Белорусские спасатели и строители, прибывшие в Армению уже на третий день после землетрясения, были в шоке от увиденного. Отовсюду раздавались крики и стоны. По ночам, а они в декабре здесь длинные, с фонариками на курганы из рухнувших домов взбирались люди, выкрикивая имена близких, отыскивали потерявшихся родственников. Сто монтажников и крановщиков-белорусов день и ночь работали на разборе завалов. Изредка попадались искалеченные, еле живые горожане. Но, в основном, это были мертвые, для которых вдоль улиц были сложены штабели гробов. Не все смогли пережить увиденное. Рабочий Анатолий Беганский, командированный в Армению солигорским стройтрестом, скончался прямо при разборе одного из завалов в Ленинакане. Не выдержало сердце…
* * * Землетрясение в Армении стало суровейшим уроком для жителей планеты Земля. Он показал, насколько сильны люди разных национальностей, когда вместе борются с бедой. И еще. Горе, обрушившееся на землю армян – по образному сравнению поэта Осипа Мандельштама – «страну орущих камней» – научила многих тому, чему невозможно научить ни на каком школьном уроке – доброте, сочувствию, взаимопомощи.
P.S. В траурной церемонии на минском Военном кладбище принял участие Чрезвычайный и Полномочный Посол Армении в Республике Беларусь Олег Есаян.
Александр ЧЕРНУШЕВИЧ