Карьера Оганнеса Гоаряна могла закончиться, так и не начавшись. В самом начале своего спортивного пути, он получил серьезную травму. Однако благодаря невероятной силе воли, ему удалось вновь вернуться на футбольное поле. После подобных травм, многие спортсмены даже и не помышляют о продолжении профессиональной карьеры. Тем примечательнее, что Оганнес не просто вернулся, а своей игрой привлек внимание селекционеров лидера футбола Беларуси – «БАТЭ», в прошлом году приятно удивившего Европу. Он уже помог своему клубу завоевать путевку в основную стадию Лиги Европы. А недавно Оганнес дебютировал в составе сборной Армении.
Оганнес Гоарян: откровенно о себе и о футболе
Н.Н. Мы знаем тебя как футболиста Гоаряна, с чего же всё началось. Где родился, учился и как пришёл в футбол?
— Родился я в Ереване. Хотя я из Гавара, и семья моя тоже оттуда. Несмотря на то, что почти всю жизнь прожил в Москве, считаю я себя гаварцем. Мне было пять лет, когда мы переехали в Россию, и тогда же родители отдали меня в динамовскую футбольную школу. Это была моя первая школа, можно сказать, и последняя – закончил динамовскую школу я в 17 лет. Подавал большие надежды, после каждого чемпионата становился лучшим бомбардиром. Но приключился роковой случай: на сборах дублирующего состава «Динамо», во время тренировки сломал ногу, очень серьёзная травма случилась, голеностоп левый полностью «оторвало». Сам виноват: сделал неудачный подкат – нога подо мной осталась. Сделали мне две операции: одну досрочно, мне кости собрали при помощи 15-ти шурупов, сейчас в ноге осталось три, их выкручивать нельзя… хотя сейчас уже забыл про травму. Потом в «Динамо» со мной отказались продлевать контракт. Тренера верили в меня, а врачи сказали, что после такой тяжелой травмы в футбол не играют, и я тоже не смогу. Пришлось уйти, к сожалению, и не в самом лучшем психологическом состоянии, ведь меня предали в родной команде. Шесть месяцев провёл на больничной койке, нельзя было вставать. Так я набрал много лишнего веса. С 72 килограмм до 96-и поправился. С этим весом нельзя было что-то делать, тем более, когда ты пропустил целый год и твоя нога в не самом лучшем состоянии. Но, к счастью, Арсен Минасов, мой дядя и по совместительству мой агент, живёт он в Испании, нанял для меня личного тренера по физической подготовке Бартеньева (Леонид Бартеньев – тренер по физподготовке, известнейший в прошлом спринтер, неоднократный чемпион СССР и призер Олимпийских игр – прим. авторов). Известная личность в футбольном мире, многих игроков после серьёзных травм восстанавливал. И так начались ежедневные тренировки, постепенно стал лучше себя чувствовать, не скажу, что вес так сразу уходил. Просто лучше двигаться начал. И вот однажды, позвонил Арсен и сказал, что я буду в дубле Локомотива тренироваться, дополнительно продолжая занятия с Бартеневым 3 раза в неделю. Никакие надежды с клубом не связывал. Просто с командой вместе тренировался, нельзя ведь всё время одному заниматься. Тем более, я ребят многих знал из Локомотива, на протяжении десяти лет с ними играл, и меня хорошо знали, так что в коллектив меня приняли без проблем. Саркис Оганесян в тренерском штабе был – потрясающий человек, очень помог. Ринат Билялетдинов главный тренер дубля, сделавший для меня тоже не мало добра, как-то однажды сказал, что даст мне шанс – понравилась моя игра на тренировках, и пригласил поехать с ними на сбор, и добавил, что если скину вес – останусь. За первый сбор, это около 20 дней, скинул 8 килограммов. Соскучился тогда по футболу, хотел вернуться. Так я остался в Локомотиве. Кстати, переход чуть не сорвался, неожиданно в «Динамо» вспомнили, что я их воспитанник и запросили за меня немаленькие деньги. В «Локомотиве» засомневались, стоит платить за футболиста, который неизвестно сможет ли выйти на свой прежний, хоть и не большой уровень, после столь тяжелой травмы. Тогдашнего президента «Локомотива» Юрия Семина смогли убедить тренера и мой агент, что я стою этих денег. Не лукавлю, даже на сумму контракта не смотрел. Для меня было важно вернуться в большой футбол. О деньгах и не думал.
-Р.Ц.: И как родные отнеслись к тому, что ты после такой серьёзной травмы вернулись в футбол?
— У меня в роду нет профессиональных спортсменов. С детства я играл в футбол. Но, что это станет моей профессией, работой – не думали: ни я, ни родители. Скорее, папа меня представлял бизнесменом. Но в 14-15 лет, когда подписал первый контракт с «Динамо», отец понял, что это моё будущее. Поэтому после травмы никто не настаивал, чтобы я оставил футбол. Из-за своего увлечения спортом, ведь и учёбу забросил. Всегда учился хорошо, ходил в отличниках, учился в престижной московской гимназии Кирилла и Мефодия. Когда нужно было выбирать: учёба или футбол (время тренировок не совпадали с учёбой) – перевёлся в обыкновенную школу, родители не были против. Никто не отговаривал. В первый же сезон в дубле «Локомотива» стал лучшим бомбардиром, несмотря на то, что чаще выходил на замену. С Прудниковым из Спартака забили одинаковое количество голов. Потом Анатолий Бышовец стал привлекать меня к тренировкам с основной командой. Много суеты было, интриг, тренер не рискнул поставить в основной состав, хотя однажды я попал в число 18-и игроков заявленных на матч. За основной состав «Локомотива» много товарищеских игр провёл, во всех удавалось забивать голы. После первого сезона были варианты в другие команды попасть… Были предложения из команд Российской Первой Лиги, среди них, даже те которые ставили задачи выхода в Премьер Лигу. Было еще предложение из Узбекистана, на нем, почему-то очень настаивал спортивный директор Баранник. Он был противником моего нахождения в «Локомотиве», даже говорил тренерам дубля, чтобы они мне не давали играть. Тренера же в меня верили, всячески поддерживали, конфликтовали даже с ним из-за меня. После одной из тренировок ко мне подошел человек, представился работником «Локомотива» из Ташкента, сказал, что с клубом договорились, дело за мной, по неопытности я сказал, что не против (в то время почти все мои ровесники из дубля переходили в клубы Первой Российской Лиги, кто в аренду, кого покупали), и попросил связаться с моим агентом… Больше я его не видел, с Арсеном же по этому вопросу поговорили ровно пять минут, и я понял, что для развития моей карьеры, этот путь не подходит. Арсен всегда любит говорить, что переход ради перехода — это неправильно, нужно двигаться вперед, т.е. для начала стать безоговорочным лидером дубля, или перерасти тот уровень, на котором находишься, и только потом переходить на следующий. Я полностью доверяю своему агенту. Так никуда не перешёл, остался на второй год в дубле Локомотива надеясь доказать в играх за дубль, что достоин играть в основном составе. К сожалению, так получилось, что Рахимов (Рашид Рахимов – главный тренер Локомотива с 6 декабря 2007 года по 28 апреля 2009 года – прим. авторов) невзлюбил меня. Я должен был лететь с основным составом на сборы, взял меня вычеркнул из списка без объяснений. Я же в 24 играх забил 22 гола – это сегодня рекорд России среди молодёжных команд. Играл за «Локомотив», за тренеров, за агента, против соперников и Баранника. Но шанса проявить себя в основе, так и не получил. Помню, даже болельщики вывешивали баннеры «Дайте Гоаряну шанс». Я сидел на стадионе и смотрел, как на трибунах кричали «Гоарян!». Это была большая поддержка болельщиков Локомотива – спасибо им большое за это. И вот тогда я понял, что на меня в основе не рассчитывают, а ждать, пока Рахимов уйдёт – меня не устраивало. Откровенно говоря, я почувствовал, что дубль я перерос и мне нужно уходить. И вот счастливый случай — БАТЭ.
— Н.Н. – А ты следил за играми этого клуба?
— Да, я за них болел в Лиге Чемпионов. Какая разница, Россия играет или Беларусь, переживал за ребят, мне нравилась их игра. Агент рассказывал о БАТЭ, он хорошо знал этот клуб, ведь там играли два его клиента Хагуш и Радьков.
— Р.Ц. А как представители БАТЭ вышли на тебя?
— Мой агент договорился, что я поеду на просмотр. Руководство клуба и тренер знали, что есть такой игрок Гоарян, мой дядя дал им много информации про меня, но надо было еще проявить себя на «смотринах». Я приехал на сбор в Турцию, начал тренироваться с БАТЭ. Через четыре дня у БАТЭ была контрольная игра со Спартаком, а для меня, как оказалось — первый экзамен. И тренер поставил меня играть в основном составе. Проиграли 3-0, глупо проиграли. Но мне сказали, что я остаюсь. Так подписал с БАТЭ контракт. Считаю, что сезон провёл удачно. Единственное, не забил то количество голов, которое планировал. Забил два гола, такого еще не было. Я получил большой опыт не только в играх чемпионата, а так же в еврокубковых матчах. В этой команде я увидел профессиональный подход к делу: у всех футболистов, у тренеров и у клуба в целом. Здесь я по настоящему понял — всё, закончились юношеские игры…, началась взрослая футбольная жизнь. Да, сегодня я чаще сижу на скамейке запасных, играю не только нападающего, порой выхожу на другую позицию, и это тоже опыт – спасибо за это тренеру, значит он мне доверяет и верит в меня. Меня эта ситуация, по хорошему заводит. Надо, ведь еще, очень много работать, чтоб вернуть себе место в основе. Сам виноват, мало забивал, тренер перевел в запас. Но уверяю Вас, я всегда выходил на поле не просто для вида или записи в отчете о матче, даже на 89-ой минуте. Знаю, что в меня верят, мне здесь нравится, надеюсь, второй год сложится удачнее. Не имею права не оправдать доверия.
— Р.Ц. – А вот, Оганнес, по поводу того, что играешь на разных позициях. В матче с болгарским «Литексом» ты большую часть матча играл на позиции опорника, был нацелен на оборонительных функциях, я не ошибаюсь? И готов ли ты поменять свое амплуа?
— Да, сначала вышел как опорник, на 86-ой минуте мы забили гол. А потом на дополнительной минуте тренер меня на правый фланг поставил. Но, честно говоря, такой матч был, что если бы даже на ворота поставили – всё равно бы стоял, так мы хотели выиграть. Играл 10 минут защитника, устал эмоционально, больше, чем физически. Главное, выиграли, добились своей цели. Ты прав, я сейчас больше опорного полузащитника играю. Если перед игрой тренер спросит, готов ты играть правым полузащитником, я ничего не буду говорить, я выйду и буду играть, но я в душе – нападающий, однозначно. Мне без разницы, где играть. Сейчас так складывается ситуация. Мне нужно больше доказывать свою полезность команде.
«Играть за Родину – счастье» или «армяне не умеют болеть за армян – это минус наших болельщиков»
— Н.Н. – Оганнес, наверное, для любого футболиста участие за сборную страны является особенным? А ты с какими чувствами выступаешь под флагом Армении?
— Я играл за сборную России, мы выигрывали международные турниры, не раз признавали меня самым техничным игроком, часто становился лучшим бомбардиром. Радостных минут было много. Но, когда меня вызвали играть за молодёжную сборную Армении, мы должны были играть с турками. Эта игра вошла в историю – первая игра с Турцией, мы проигрывали 1-0 и до этого нам сказали, что болельщиков на трибунах так много, как никогда. Наверное, с тех времён, когда Арарат чемпионом становился, только тогда было столько зрителей на стадионе, некоторые даже на ступеньках сидели. Мы тогда выиграли. Два гола забили, на 89-ой минуте и на 92-ой, и дважды я давал голевые передачи. Вот тогда я ощутил настоящую радость от того, что значит играть за свою Родину. Когда ты выступаешь под своим флагом и понимаешь всю ценность этого момента. И пусть у меня, гражданство российское, пусть я много лет прожил в Москве, но всё равно, когда с трибун слышится «цавт танем» — это другие ощущения. Сколько я не смотрю матч с турками, 150 раз, наверное, посмотрел, смотрю, что на трибунах творится, как люди тогда радовались. Даже милиция на стадионе ликовала. Тогда впервые понял, что значит, когда ты своему народу даришь радость. Люди, которые тебя не знают, рады за тебя. Ты подарил кусочек счастья своей Армении. Когда ехали со стадиона, город шумел и праздновал. Это впечатлило. И ты понимаешь, что отчасти благодаря тебе эти люди ощутили праздник. Только вот, что хочется сказать: очень обидно, когда выходишь на игру и понимаешь, что кроме нормальных болельщиков, есть и бестолковые. Я и в Армении говорил об этом. Однажды давал интервью армянскому радио. Позвонил в прямой эфир слушатель, жаловался на игру команды, мол, за что деньги платят, когда болельщики ходят на матчи. Сцепились с ним в прямом эфире. Это некрасиво. Люди должны понимать: у армянского футбола сегодня не лучшие времена вкладываются не большие средства в развитие школ и футбола в целом, но надо терпеть и нам футболистам и нашим болельщикам. Когда показывают наших тяжелоатлетов, я за них болею, поднимут они штангу или нет. За своих болеть нужно. Мне было стыдно, когда в Ереване играли со сборной Испании, и к ним в гостиницу пришло больше фанатов, чем к нам на матч. Когда почти весь фанатский сектор с испанскими флагами сидел. Может мы не симпатичные, может некрасивые. Да, испанцы – лучше, но обидно, когда в Армении болеют за другую команду. Это большой минус наших болельщиков, очень прошу, чтобы вы об этом написали…
— Н.Н. – А болельщики многое решают?
— Когда я в раздевалке сижу, и тренер приходит и говорит, что нужно выйти к центру поля, поприветствовать наших болельщиков. Зачем я буду хлопать болельщику, если он мне через десять минут будет кричать «фу», «позор». Мне этого не хочется. Вот как здесь в Борисове, когда играем… от души хочется похлопать всем болельщикам. Болельщики должны сопереживать, они должны быть вместе с командой. Пример, как китайские болельщики своих футболистов поддерживают. Я уверен, благодаря такой поддержке, сборная Китая сейчас играть стала лучше. Я хочу пожелать Армении – побед, голов и как можно больше зрителей, которые бы поддерживали и вдохновляли нас на победу.
— Р.Ц. – Можно вернуться к вашему дебюту в основном составе Сборной Армении по футболу? Удачная игра в молодёжке, а вот игра в основной команде в матче против сборной Молдовы была не очень удачной. Какие эмоции от дебюта?
— Игра с Молдовой товарищеская была. Да, не забил пенальти, но с кем не бывает. Огорчил и счёт, 1-4, и то, что проиграли у себя дома.
— Р.Ц. А вот то, что дебютанту доверяют пробивать пенальти – это редкое явление, вы заранее договаривались, кто будет бить?
— Да, нет, же, это зависит от того, как ты в коллективе себя показываешь, как ты себя ведёшь. Саркис (Саркис Овсепян – капитан сборной Армении – прим. авторов) бьет в основном в команде. Но в этот раз доверили мне. Спасибо ребятам, что доверили, в следующий раз не подведу.
— Р.Ц. Манук Какосян, бывший игрок сочинской «Жемчужины», как-то в своём интервью сказал, что он не закрепился в сборной, потому что там было разделение на своих и чужих. Сейчас наблюдается такое явление в сборной?
— Свои и чужие определяются не от того, приехал ли ты из Франкфурта или из соседней деревни. Это зависит от характера, от того, как ты себя ведёшь в коллективе. А еще есть такое понятие как национальная культура: армяне себя в разных ситуациях ведут по-особому, и эту особенность нужно знать. Если ты её не соблюдаешь, значит, ты – не свой. Если ты приходишь в команду и думаешь, что сложа руки будешь стоять, а за тобой все будут бегать и искать общения с тобой — это не правильно. Хорошее отношение нужно заслужить, как и в любом другом коллективе. А если ты пришёл в команду, тебе должно быть интересно, общаться с ребятами, не разделяя никого. Я пришёл в команду, никого не знал. Но постепенно со всеми подружился. Ребята очень хорошие, душевные, заказывают пиццу, в номер к тебе стучат, предлагают поужинать с ними. И ты сам начинаешь так же и к другим относиться. От сплочённости коллектива – зависит и итог игры.
-Р.Ц. Мы можем с большими надеждами смотреть в будущее армянского футбола. Сейчас в Армении подрастает талантливая молодежь: Оганнес Гоарян, Генрих Мхитарян…
— Генрих очень талантливый, очень сильный и очень умный футболист. Нам не хватает европейского футбольного мышления. Что касается этого компонента, он отличается от остальных армянских футболистов. Что касается физических данных то, мы всех перебегаем, в силовых единоборствах никому не уступим и технически оснащены достаточно хорошо, единственное проигрываем в росте. Армяне по природе так устроены – у нас мало гигантов.
Можно сделать вывод, что мы не сильны в верховой борьбе и нам не хватает широкого футбольного кругозора. Надеюсь, в будущем это придет.
— Р.Ц. А вот привлечение таких футболистов, которые родились за пределами Армении, например, Богоссяна. Может ли эта тенденция вывести Армению на другой уровень?
— Богоссян например, очень сильный футболист. Единственное, ребята, родившиеся за границей должны прижиться в команде. Но молодежка и основная сборная – это две разные вещи. Там играют взрослые люди и все понимают, чего хотят. У каждого своя психология. Если мы с Генрихом молодые, играем, чтобы поднять свой уровень, заявить о себе, то многие играют, чтобы прокормить семью.
— Н.Н. А в БАТЭ как тебя приняли?
-Клуб и тренерский штаб очень близки с игроками. Мы часто собираемся семьями. Мне очень легко жить в этой большой Семье под «фамилией» БАТЭ. Меня очень быстро и хорошо приняли в коллективе, наверно я не самый плохой человек. Уже в первый день на сборе в Турции, я познакомился, почти со всеми ребятами, а к концу сбора уже ощущал себя неотъемлемой частью команды. У нас очень дружный коллектив.
«Жена влюбилась не в меня, а в мои лаковые туфли»
— Н.Н. – Мужчины всё о футболе, да о футболе, а вот меня семья очень интересует. Такой молодой мужчина, и уже создал семью?
— Сам хотел жениться.
— Н.Н. — И хотел, чтобы жена обязательно была армянкой?
— Я знал, что, скорее всего, моя жена будет армянкой. Хотя отец всегда говорил, кого выберешь, выберешь, главное, чтобы ты любил, тогда я приму её, как свою дочь. Совершенно случайно был в Армении с мамой. Моя тётя работает в библиотеке. И моя будущая жена Мариам как раз в тот день, когда моя мама была у тёти на работе, принесла книги, чтобы обратно их сдать. Так познакомилась с моей мамой, и моя мама влюбилась в неё. Понравилась ей она очень. У Мариам было много поклонников. Она очень красивая и умная девушка. И мама решила, что должна нас обязательно познакомить. И мы пошли к ней домой. Она даже стеснялась, не смотрела в мою сторону. А для меня, прожившего в Москве, это было дико. И сам того не понимая, влюбился в её поведение. А она влюбилась сначала не в меня, а в мои лаковые туфли, так как всё время вниз смотрела, так свои глаза вверх и не подняла (смеётся). Как потом она призналась, подумала, раз чистые туфли – значит порядочный парень. Спустя несколько дней мы поехали в Ереван, гуляли в парке. Катались на каруселях, она безумно любит аттракционы. А я боюсь, Катались несколько часов. У меня сердце чуть не остановилось. Но всё прошло хорошо, Я ей понравился. Помню, как в тот вечер спросил у неё, чего она хочет больше всего? Она сказала, хочет, чтобы муж её больше всех на свете любил. На что я ей ответил: «Как ты будешь любить и уважать моих родителей, так и я буду тебя любить и уважать». Мне тогда было 20, а ей — 18. Через семь дней мы поженились. Не удивляйтесь, у футболистов времени мало. Кстати, обогнали её старшую сестру, ведь по традиции – старшая сестра должна замуж выйти первой. После свадьбы на следующий день приехали в Москву, я тогда в Локомотиве играл, и я на следующий день улетел в Сочи. С женой не виделись почти месяц. Тосковал, но тогда и ощутил, что значит семейная жизнь. Очень рад, что у меня есть семья. Теперь еще и сыночек родился – Георгий. В честь отца назвали. Отца Гевуш зовут, но папа сказал, что трудно выговаривать и решили Георгием назвать.
— Н.Н. – И как теперь в Минске?
— В коллективе меня сразу приняли как своего. Я приехал очень быстро. Даже вещи с собой не успел захватить. Сергей Веремко – вратарь, у него несколько дней жил. Минск очень понравился. Единственное, всё время один был, грустил, друзья из Москвы иногда приезжали. С нами на выездные игры ездили. Кстати, я самый младший в компании. Но первый женился. Родители приезжают на несколько дней. Один единственный ребёнок в семье, дома пусто без меня. А еще, 90% таксистов меня знают.
— Р.Ц. Ты очень темпераментный на поле. Такой ты и в жизни?
— Я такой же. На поле бываю горячим, темпераментным. Вспомните матч с Ирландией, чуть с вратарём не повздорил, года два назад, наверное, подрался бы. Но сейчас стараюсь не распыляться на такие ситуации, нужно себя сдерживать, но себя полностью изменить сложно. Раньше и с судьями частенько проблемы были, и с болельщиками, когда они обижали наших футболистов.
— Р.Ц. – За какой бы клуб хотел бы играть в будущем?
Раньше мне всегда нравилась Барселона. Сейчас большой разницы нет, в какой топ-команде Европы играть, главное как играть. Трезво мыслю, и прекрасно понимаю, что я ещё очень мало сделал в футболе, чтобы оказаться в большом европейском клубе. Вот Аршавин доказал, что в России лучше его нет… и это увидел весь мир. Его участие в Арсенале – заслуженно. И дай Бог, чтобы моя футбольная карьера остановилась только тогда, когда достигну уровня лучших европейских команд и сыграю там несколько ярких сезонов. А сейчас хочу играть в БАТЭ, здесь моё сердце, здесь мои мысли и душа. Хочу выигрывать вместе со своей командой всегда и во всех турнирах, набираться опыта, чтобы в один прекрасный день, перейти на более высокий уровень, т.е. в Европу и обязательно в большой клуб. Буду стараться расти пока молодой.
— Н.Н. – Футбол для тебя был сначала увлечением, потом стал профессией. А сейчас? Это твоя жизнь? Или всё-таки работа?
— Я сума схожу по своему делу. Смотрю, как мои друзья ходят, документы подписывают, отчёты пишут, работают – устают, но не получают от работы удовольствия. Я устаю физически больше, чем они, но получаю удовольствие от этой усталости. Футбол — это моя жизнь, здесь мне платят деньги, значит футбол ещё и работа. Так как у меня семья, я женился и понимаю, что должен содержать семью. Я еще часть зарплаты отправляю домой родителям. Хотя папа – преуспевающий бизнесмен, ему эти деньги не нужны. Просто я так воспитан. Вкладываю своё здоровье в работу и ни капельки не жалею.
Нона НЕРСЕСЯН и Роберт ЦАТУРЯН
