Анастасия Зайратьянц:
Меня зовут Настя. Живу в городе Лида Гродненской области. С Арменией связывает прошлое родного дедушки, которого усыновила армянская семья.
Твердо уверена, что в журналистику надо идти по призванию. Согласна с тем, что одних природных способностей мало: камень, как его ни шлифуй, алмазом не станет, но и неограненный алмаз лишен блеска.
Одно из моих увлечений – черно-белая фотография. Профессия журналиста трудная, но интересная, и я постараюсь приложить все усилия, чтобы овладеть мастерством слова. Девиз всей моей жизни: журналист – это самый трудолюбивый лентяй на свете.
Над судьбой время бессильно
Десять лет тому назад ушёл из жизни родной мне человек… Дедушка. Свою жизнь он считал счастливой, говорил, что неожиданные повороты в его судьбе были удачными. Хотя переживания и печали были постоянными гостьями. Но, помолчав с минуту, он с улыбкой добавлял: “Как говорили умные люди, лишь тот, кто страдал, становится мудрее душой“.
Владимир Бегович Зайратьянц родился 3 августа 1921 года на станции Красная под Смоленском в русской семье. Вместе с мамой, отцом и двумя братьями они жили в небольшом собственном доме. Отец работал на железной дороге, а мама занималась воспитанием сыновей. Жили скромно, но жаловаться не приходилось. Пока в Россию не пришёл голод. Родители отправили детей в Москву к родственникам искать лучшей доли. Никто и представить не мог, чем обернётся эта, казалась бы, обнадёживающая дорога для маленького Володи.
Уйти, чтобы не вернуться
Семилетний мальчонка остался в большой и шумной Москве совсем один. Отлучившись всего лишь на минуту, он уже никогда не сможет увидеть своих родных братьев. Потерялся среди огромной толпы людей.
Так началась беспризорная жизнь Володи. Вместе с другими мальчишками, чтобы как-то выжить среди суровых, порой волчьих законов улицы, приходилось воровать. Ночевали в подвалах, на заброшенных чердаках, в гаражах, на вокзалах. Зимой местом ночлега становились асфальтные котлы. Только это помогало им не замёрзнуть в сорокаградусные морозы.
На улице, которая стала вторым домом, приходилось на каждом шагу сталкиваться с проблемами и опасностями – избиениями, болезнями. Порой мальчишки с голоду или по глупости шли на преступления. Неизвестно, что бы стало с дальнейшей судьбой Володи, если бы не счастливый случай.
Папа Бего
Вадим встречал на улице или на вокзале маленького попрошайку с голодными глазами. Сам он был приёмным сыном в армянской семье, которая спасла его от голода и холода. Эти картинки ушли как страшный сон, но вновь напоминали ему о прошлой жизни. Поэтому, когда Вадим встречал маленького, совсем худенького и голодного мальчика, он обязательно давал ему хлеб. Они подружились. И совсем скоро в армянской семье появился ещё один сын – Володя. «Папа», – так называл он приёмного отца Бего. Отец работал сапожником, шил обувь под заказ генералам. Мама, замечательный человек, всю жизнь посвятила детям, она была домохозяйкой.
Чёрно-белое кино
Вечером вся семья в полном составе собиралась за большим круглым столом. Папа Бего любил рассказывать детям на ночь очередную историю про Армению, его родную страну.
Володю отдали учиться в художественную школу, у него обнаружились способности к рисованию. Он рисовал картинки, на которых была изображена солнечная Армения.
Когда Володя повзрослел, попросил приёмных родителей найти его настоящую семью, о которой он не забывал все эти годы. Но письма с адресом «Станция Красная», так и не доходили до адресатов.
В 1940 году Володя готовился к сдаче летних экзаменов, но его срочно призвали в армию, в пограничные войска. Служить пришлось вдалеке от родины. Его ждали Эстонские острова. Когда началась война, ему было 18 лет. Все люди тогда вокруг кричали: “Война, война началась!“ Никто и не предполагал, что стоит за этим словом.
Озеро жизни
Отвратительное лицо войны никогда не сотрётся из памяти народной. Холодные и безжалостные глаза смотрели стволами орудий на бойцов, идущих в атаку, страшными кровавыми ранами – на медсестёр, санитарок, хирургов. До сих пор вспоминаю, какой ужас охватывал меня при каждом сказанном дедушкой слове о войне.
Полгода беспрерывных сражений. Блокадный Ленинград. Сто двадцать пять грамм чёрного хлеба. Людей согревал слабый огонёк надежды, что совсем скоро блокада будет прорвана.
С одного берега на другой тянулись толпы людей. Желающих оказалось много. Не все тогда могли рассчитывать на свои силы. Садились отдохнуть на заснеженной дороге и уже навсегда оставались в сонном царстве.
В Ленинграде была сформирована специальная снайперская группа. Так дедушка стал снайпером. Он часто ходил на задания, неделями лежал в засаде, выжидая врага, участвовал в подрыве железнодорожных путей. А потом было ранение в обе ноги. Только через пару дней отряд заметил истекавшего кровью солдата. Каково же было удивление, когда оказалось, что он живой. Без воды, еды, с таким тяжёлым ранением. Его немедленно отправили в госпиталь на лечение. Оттуда Володя писал в ученической в косую линейку тетрадке длинные письма приёмным родителям и своему старшему брату Вадиму. Из дома не было никаких вестей. Так пропали и их следы…
Дорога домой
Любимая девушка Ляля вышла замуж, так и не дождавшись Володю. Смысла возвращаться в Москву не было. От приемных родителей по-прежнему не было вестей. Так пропал и их след. После лечения его направили в специальную школу по борьбе с бандитизмом и диверсантами. А затем Западная Беларусь. Последней отправной точкой стал уголовный розыск города Лиды Гродненской области. И снова попытка найти свою семью, но всё безрезультатно.
Шли годы. В городе Щучин дедушка познакомился с бабушкой Тамарой.
Беспризорное детство, новые родители, необычная фамилия Зайратьянц, война… Два ордена Красной Звезды, медаль “За отвагу“, орден Отечественной войны III степени, медали “За боевые заслуги“,“За оборону Ленинграда“,“За победу над Германией“. И этот золотой список мужества можно продолжать.
P.S. Зайратьянц – армянская фамилия в русско-белорусской семье моего дедушки и бабушки. И я её ношу с гордостью.
